Первая часть интервью The Hollywood Reporter - о фильме Club Kid
Вы снялись в двух фильмах, премьера которых состоится в Каннах. Какие у вас ощущения?
На самом деле, потрясающие. Помню, как в детстве ходил в Blockbuster и брал напрокат любой фильм, который попадался на Каннском фестивале. Просто увидеть логотип или эмблему Канн было достаточно, чтобы выбрать фильм. Так я познакомился с фильмами [Дэвида] Кроненберга и корейским кино, и тому подобным. Это мечта. Мой внутренний ребенок очень рад.
Давайте начнем с «Club Kid». Как вы получили эту роль?
У нас есть общий друг, Ольмо Шнабель — сын Джулиана Шнабеля — и именно он познакомил меня с Джорданом. Это было мгновенное совпадение. У нас было много общего в музыке, моде и особенно в кино. Я ознакомился с работами Джордана. Я уже смотрел «Rotting in the Sun», который мне очень понравился. Выбор был очевиден.
О каких фильмах вы говорили?
Мы много говорили о «Загадочной коже», о странных фильмах о взрослении. «Загадочная кожа» — самый красивый фильм о взрослении из всех, что когда-либо были сняты. Мы также говорили о странных вещах, таких как «Бестолковые» и комедии. И меня очень привлекла идея играть вместе с режиссером. Это был мой первый опыт работы с человеком, который меня режиссирует… Он умел менять свой настрой, когда играл со мной. Потом он делал паузу, чтобы дать мне какие-то замечания, и всегда подходил к своей команде и спрашивал: «Что ты думаешь о дубле?» Он всегда был близок с оператором, но потом забывал о камере. Было здорово видеть, как он меняет свой настрой каждые 20 минут на съемочной площадке.
Вы упомянули, что вас объединили фильмы о взрослении. Этим парням за тридцать, но это был ваш способ подойти к этой истории?
Мне очень понравилась идея взросления для парня за тридцать, потому что это мой возраст, в буквальном смысле (смеется). И меня в каком-то смысле привлекают неудачи. Персонажи, которые находятся в центре кризиса или привыкли к неудачам. Жизнь персонажа Джордана вот-вот изменится очень важным и радикальным образом, но в то же время ему невозможно перестать быть таким, и он должен изменить всё. Мне это показалось забавным. В то же время это довольно дико, как и фильмы, которые мне нравятся, но суть фильма — это что-то действительно милое. Он говорит о семье, о любви, о том, как изменить свою жизнь. Это фильм, который говорит о моем возрасте — о подростке за тридцать.
Вы двое рассказываете здесь историю любви, и она очень интимная и нежная, как вы сами говорите. Как вам удалось развить эту химию между вами?
Во-первых, как режиссёр, Джордан даёт вам свободу действий, что просто замечательно. Когда мы искали Оскара, мы говорили о нашей личной жизни, много говорили о моём детстве в Мехико, о том, как я катался на скейтборде, и о сложных вещах, которые случались со мной в подростковом возрасте. Мы поняли, что Оскар — это человек, у которого в детстве была какая-то ситуация, которая побудила его помогать другим детям. В тех разговорах перед началом съёмок, когда я снимался в [«Её личный ад»] в Копенгагене, мы очень сблизились. Джордан рассказал мне множество реальных историй, которые повлияли на его решение написать сценарий. Так что к тому моменту, когда я приехал в Нью-Йорк, чтобы начать съёмки, у нас уже сложились отношения.
Мне нужно было действительно безопасное место, чтобы иметь возможность быть настолько откровенным. Мне нужно было быть любопытным и иметь возможность играть, получать удовольствие от работы. Джордан мне это дал. Вся эта интимность... сценарий действительно безумный, но нежный. Там нет откровенных сцен секса, потому что в этом не было необходимости, но есть что-то очень милое в том, как они смотрят друг на друга. Мы действительно думали об этих первых взглядах, об этих первых взаимодействиях… когда в этот момент их жизни они действительно важны друг для друга. Мы говорили о таких людях: о тех, кто, возможно, не остается, но меняет нас или помогает нам пройти через что-то.
Продолжение следует...
#интервью@diegocalvarus
Дискуссия